ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОЙ ТЕТРАДИ


 

 

 

 

 

 

Таскаев Иван Иванович, кандидат медицинских наук, доцент кафедры гистологии Омского государственного медицинского университета (ОмГМУ), заслуженный работник ОмГМУ, почётный доктор наук Международной академии истории естествознания, профессор Российской академии естествознания, действительный член Европейской академии истории естествознания (Лондон), заслуженный работник ВШ (РАЕ).


О себе

Я — врач и педагог. Родился под Тобольском в 1944-м, детство прошло в послевоенные годы. Помню, как мы с ребятами играли. Никаких «казаков-разбойников» у нас тогда не было: одни из нас — «немцы», другие — «русские». На поясе деревянные гранаты, в руках автоматы, на груди бинокли… В школе начал думать о будущем, уже тогда захотел стать врачом или педагогом. Когда поступил в Омский медицинский институт, то на первом курсе пришёл в кружок на кафедре гистологии. Потом была аспирантура на этой же кафедре. Стал здесь ассистентом, а затем доцентом.

Чистописание

Предмет «чистописание» был в школе обязательным — и до того, как я начал учиться, и после того, как окончил школу. В первый класс пошёл в 1951-м году, и на уроках чистописания у нас сразу же появлялись прописи. В начале строки буква или слово там уже были напечатаны, и нужно было продолжить писать их по образцу до конца строки. Никаких авторучек тогда не было. Писали ручкой со стальным пером, которое позволяло писать с нажимом — толстыми линиями и без нажима — тонкими. Перо нужно было макать в чернильницу и следить за тем, чтобы не делать в тетради клякс. Самым обидным было, заканчивая страницу в аккуратно исписанной тетради, поставить в конце кляксу. Тетради регулярно сдавались на проверку, и учителя были требовательными, поэтому испорченную страницу приходилось переписывать заново. Но при таких стараниях вырабатывался красивый каллиграфический почерк. В этом виде он сохранялся до старших классов. У меня разборчивый почерк сохранился до настоящего времени, и я им доволен.

Тетради

Если вспомнить тетради того времени, то вплоть до четвёртого класса в них печаталась удобная разлиновка с наклоном. Бумага в этих тетрадях была с одной стороны лощёная, а с другой — мягкая. Первая страница была нелощёная, поэтому писалось здесь удобно, перо на бумагу ложилось легко. Вообще на правой стороне тетради писалось с удовольствием — помню, что и ошибок я никогда не делал, если писал на правой стороне. Но когда переворачивал страницу, то письмо превращалось в муку: на левой стороне тетради перо по бумаге не скользило, чернила не текли. Обязательно или кляксу посадишь, или ошибку сделаешь! Переходишь на правую сторону тетради – снова всё отлично. Когда доходил до середины тетради, то начинался обратный процесс: слева всё было хорошо, справа — плохо.

Тетради регулярно сдавались на проверку, и учителя были требовательными, поэтому испорченную страницу приходилось переписывать заново. Но при таких стараниях вырабатывался красивый каллиграфический почерк.

Почерк и настроение

Интересно, что и почерк, и грамотность письма в школе зависели от настроения. Когда пишешь что-то с настроением — ошибок гораздо меньше! И пишется красиво, и учишься легче, и самому нравится. Думаю, что в этом «виновата» кора головного мозга — левое и правое полушарие. Левое полушарие движет пишущей правой рукой, а правое полушарие управляет красотой письма. Если оба полушария работают «на одной волне», то письмо получится красивым. Учитель потом говорит: «Ну, вот видишь, постарался — и всё получилось!».

Чернила и чернильницы

На красоту письма влияли и чернила. Чернила мы делали с помощью… карандашей. Но это были не простые карандаши, а «химические». Такой карандаш мелко строгали перочинным ножиком, потом разводили в воде — и получались чернила. Позже в продаже появились бутылочки уже готового раствора, которые заливались в чернильницы-«непроливашки». Была она проблема: эти «непроливашки» нужно было донести от дома до школы. Но чернильницы носили в портфелях и сумках, которые по разным обстоятельствам были испачканы чернилами — иногда и внутри, и снаружи. Ведь как бывало: идёшь по дороге зимой, а впереди — горка. Сел на портфель — и поехал, забыв, что в нём чернильница!..

С седьмого класса у нас появились авторучки, которые можно было заправлять чернилами с помощью механизма, напоминающего насос. Обычно их привозили из Германии те, кто там служил. Перо у авторучек также было металлическим, и почерк при письме такими ручками оставался каллиграфическим. Однако на уроках в школе авторучками пользоваться было нельзя: почему-то считалось, что почерк от них будет портиться. Шариковые ручки появились позже, когда я учился в институте.

Левое полушарие движет пишущей правой рукой, а правое полушарие управляет красотой письма. Если оба полушария работают «на одной волне», то письмо получится красивым.

Когда почерк у школьника портится

Я думаю, что почерк портится тогда, когда школьник торопится при письме. Обычно это начинается в шестом-седьмом классах школы и позже, когда ребята пишут большие тексты — изложения и сочинения. Я очень любил писать сочинения, любил вольные темы и мог написать и восемь, и девять, и даже десять страниц! А когда начинал торопиться, то почерк ухудшался…

Почерк студента

Точно так же происходит и в институте. Студенты приходят в институт с красивым почерком — это видно по их заявлениям и автобиографиям. Но с первых лекций у них начинается шоковое состояние, когда приходит преподаватель и начинает говорить, но студенты ещё не понимают, что уже надо записывать. Через неделю на семинаре первокурсников уже могут спросить, однако оказывается, что они на лекции просто смотрели на преподавателя! Потом они начинают быстро записывать всё подряд, стараясь ничего не пропустить, и от волнения и высокой скорости почерк портится.

Есть студенты, которые постоянно пишут очень красиво, и в их конспектах всё понятно. Учатся они так же хорошо. Это те студенты, у которых всё в ладах и с эмоциональной сферой, и с художественной, и моторика отлично работает. Это настоящий клад для общества и государства.

Есть другие студенты: пишут так витиевато, с таким любованием своим письмом, что на листах получаются узоры из букв. Они больше смотрят на образ письма, чем вникают в смысл написанного. В таком случае их учёба не вполне удовлетворительна — возможно, из-за нехватки мотивации к специальным учебным предметам. Иногда даже удивляемся: студент учился в мединституте, а потом стал философом! Оказывается, направление ума было другим, была склонность к сфере философии, а не медицины.

А есть студенты с некрасивым почерком, но, тем не менее, они хорошие «рукодельники», у них отлично получаются мануальные медицинские манипуляции. Интересно, что студенты-медики из Бурятии, Якутии, Монголии и Китая, как правило, обладают отличным почерком. Я думаю, что обладание красивым почерком у некоторых народов присутствует на генетическом уровне, как и другие мануальные способности — например, к вышиванию, к вырезанию из дерева или из кости. У них правое полушарие, видимо, работает в автоматическом режиме, и они не задумываются, как написать ту или иную букву — она пишется красиво «сама собой».

Часто врач для экономии времени говорит с больным и одновременно пишет, что тоже негативно сказывается на почерке. Поэтому то, что врач написал, разобрать бывает очень трудно.

Почерк врача

Заканчивает студент мединститут, становится врачом и начинает заполнять истории болезни. Там снова надо писать быстро, потому что если не заполнить карточку во время приёма больного, то придётся оставаться после работы. Часто врач для экономии времени говорит с больным и одновременно пишет, что тоже негативно сказывается на почерке. Поэтому то, что врач написал, разобрать бывает очень трудно. Но если в истории болезни тот же врач при выписке пишет эпикриз, то, как правило, почерк тут более разборчивый. Здесь врачу никто не мешает, у него нет торопливости, почерк может быть даже красивым.

Будучи студентами, мы работали с историями болезни. Смотрим титульный лист: всё заполнено чёткими и красивыми буквами. Потом идут страницы с записями о практической работе врача, которые почти невозможно прочитать. В конце эпикриз, и он снова написан ровно и разборчиво.

Почерк учителя

Я считаю, что учить красивому письму должна школа, учителя начальных классов. Не так давно смотрел передачу о специалистах, переехавших в Россию из Донбасса, и среди них — одна учительница. Она готовилась учить ребятишек и писала на школьной доске каллиграфическим почерком: «Первое сентября». Вспоминаю своих учителей: все они красиво писали мелом на доске. Думаю, что сейчас выпускники педагогического института таким почерком не обладают, хотя они и обязаны писать красиво. Видимо, полагают, что есть клавиатура, а на компьютере почерк у всех каллиграфический?


 Трумуль Андрей Львович
ПОЧЕРК ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧЁТКИМ И ПОНЯТНЫМ

 Семченко Валерий Васильевич
ПРЕНЕБРЕЖИТЕЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ПОЧЕРКУ НЕДОПУСТИМО

 Фатьянова Светлана Николаевна
КРАСИВЫЙ ПОЧЕРК У РЕБЁНКА – ЗАЛОГ ЕГО УСПЕШНОГО БУДУЩЕГО

 Соботюк Николай Васильевич
ЛЕНИВЫХ ДЕТЕЙ НЕТ

 Дробышев Андрей Андреевич
ПОЧЕРК – ЭТО СРЕДСТВО КОММУНИКАЦИИ

 Френч Эйприл
ШКОЛА ПОСЛЕДНЕГО ВРЕМЕНИ В США

 Батиста Лоран
ЕСЛИ БУКВЫ ТРУДНО ПОНЯТЬ – ОЦЕНКИ НИЖЕ

 

Леонтьев Павел Иванович
КТО ЯСНО ИЗЛАГАЕТ, ТОТ ЯСНО МЫСЛИТ